Есть ли у задачи решение? Российский и мировой рынок стали: 7-14 июня. 2026 г.

Учитывая, что рынок стальной продукции является одним из наиболее точных индикаторов состояния реального сектора, картина получается обнадеживающая. И на первый взгляд, подтверждающая заявления представителей правительства об оживлении и устойчивости российской экономики, прозвучавших и на Петербургском международном экономическом форуме (ПМЭФ), и непосредственно после него.

Однако почивать на лаврах и радоваться, что у нас все хорошо, категорически рано. Прежде всего, одной из основных причин подъема цен на стальную продукцию является дефицит, в первую очередь, уголка, швеллера и арматуры. В некоторых регионах определенные типоразмеры надо искать буквально днем с огнем и платить дорого за эти находки. Причем такая ситуация возникла не по причине активного спроса, а вследствие сокращения производства во время спада в первом квартале.

Во-вторых, значительная часть закупок стальной продукции приходится не на конечных потребителей, а на металлотрейдеров. В последние месяцы они минимизировали складские запасы, а теперь им, наоборот, приходится их пополнять. Это дало существенную прибавку к видимому спросу, но мало влияет на реальный.

Наконец, в-третьих, обстановка в экономике за последнее время существенно не изменилась. Все те же высокие процентные ставки, слабый спрос, низкие цены, хронические убытки. Есть основания предполагать, что реальный сектор помогают поддерживать на плаву повышенные расходы государственного бюджета. По итогам пяти месяцев они составили 20,791 трлн. руб., что на 17,0% больше, чем в тот же период прошлого года. Причем, в мае превышение прошлогоднего показателя достигло 24,8%.

Правда, улучшилась ситуация с доходами. В том же мае они были на 24,3% больше, чем годом ранее. Это позволило добиться превышения прошлогоднего показателя по итогам пяти месяцев, пусть и на скромные 0,3%. Но так или иначе, дефицит бюджета в мае сократился почти на порядок по сравнению с апрелем до 133 млрд. руб. В предыдущие четыре месяца он был сильно больше триллиона.

Очевидно, в высшем руководстве был сделан вывод о том, что экономика выжила, и пора нагрузить ее новыми задачами. На прошлой неделе состоялось весьма знаменательное совещание по теме восстановления инвестиционной активности с участием президента, министров макроэкономического блока и руководителей РСПП и «Деловой России».

Нынешнее состояние инвестиционного сектора точно охарактеризовал министр экономического развития Максим Решетников. Во-первых, для инвестирования не хватает средств. Прибыль компаний резко упала, а кредиты слишком дорогие. Во-вторых, в нынешней обстановке выгоднее помещать деньги на депозит или возвращать прежние кредиты, а не инвестировать.

В связи с этим весьма загадочными выглядят данные, которые привел на том же совещании вице-премьер Алексадр Новак. В соответствии с ними, в первом квартале 2026 г. объем инвестиций в основной капитал составил 6,635 трлн. руб., что всего лишь на 271 млрд. руб. меньше, чем в тот же период прошлого года. Очевидно, эти цифры были приведены без коррекции на уровень инфляции. Росстат в своей отчетности дает практически те же 6,634 трлн. руб., но указывает, что это на 14,3% меньше, чем в январе-марте 2025 г. Это как-то больше похоже на истину.

Глава РСПП Александр Шохин, который точно в теме, отметил, что инвестиционная пауза может перерасти в инвестиционную заморозку. А председатель «Деловой России» Алексей Репик заявил, что из-за неблагоприятных условий откладываются даже экономически обоснованные проекты. Причем, дело даже не столько в процентной ставке, сколько в неуверенности в том, что эти инвестиции будут оправданы и окупятся. Это признал Александр Новак.

Представители отечественного бизнеса назвали и рецепты, которыми можно оздоровить инвестиционный климат. Это снижение ключевой ставки до менее 10%, ослабление курса до 80-85 руб. за доллар, докапитализация Фонда развития промышленности (ФРП) и доработка механизма стимулирования капиталовложений с помощью инвестиционных вычетов.

Задачи, вроде бы, не трудные. Но есть ли у них решения?

Правительство в нынешних условиях вынуждено бороться с отдельными частностями, не имея возможности повлиять на главное. Изменения в законодательстве, настройка системы стимулов вполне возможны, над этим уже идет работа. Много внимания уделяется повышению производительности труда за счет внутренних ресурсов предприятий. По словам Максима Решетникова, на сегодняшний день действуют 17 отраслевых программ, которыми охвачено 55 млн. рабочих мест. Наконец, Министерство экономразвития работает над тем, чтобы у бизнеса снизились административные затраты.

В общем, на совещании было сказано много интересного. Например, еще о том, что деньги можно привлекать не только в виде банковских кредитов, но и на фондовом рынке. Туда же можно перетянуть часть из 65 трлн. руб., что лежат на депозитных счетах. Однако на нем так и не удалось выслушать начальника транспортного цеха... то есть, конечно, Центрального банка.

Его точку зрения выразил в интервью «Ведомостям» зампред ЦБ Алексей Заботкин. В принципе, там прозвучали привычные заявления о том, что только низкая инфляция является необходимым и достаточным условиям для экономического роста, а главным ограничителем экономики России выступает дефицит рабочей силы, поэтому пока безработица находится на низком уровне, никакого роста не может и не должно быть. (и то, и другое, по меньшей мере, спорно). Однако некоторые тезисы все-таки заслуживают отдельного рассмотрения.

Итак, как сказал заместитель председателя Центрального Банка, «Если бы политика действительно была чрезмерно жесткой, то сегодня мы наблюдали бы уже не замедление роста ВВП, а его значительный спад. Кроме того, выросла бы безработица, а инфляция оказалась бы значительно ниже целевого уровня. Это означало бы, что ДКП [денежно-кредитная политика] чрезмерно подавила спрос, а экономика ушла существенно ниже своего потенциала и траектории сбалансированного роста. Однако таких признаков в текущих данных нет».

Проблема здесь в том, что если брать гражданские отрасли реального сектора экономики, то все эти признаки как раз есть. Можно сказать, полный набор. Падение производства достигает 10-20% по сравнению с совсем не благополучным прошлым годом, а у некоторых компаний этот показатель может составлять более 30%. Сокращения рабочих мест идут полным ходом, особенно, «белых воротничков». Уровень цен промышленности, который подсчитывается Росстатом, демонстрирует дефляцию свыше 5%.

Реальная экономика, в отличие от абстрактной математической модели, всегда неоднородна. Для нее не может быть универсальных, подходящих абсолютно для всех рецептов. Это то же самое, как выписывать рецепты конкретным больным, исходя из колебаний средней температуры по больнице. И то, что в западных странах Центральные банки действуют именно таким образом, не может быть оправданием. Не в Евросоюзе, чай, живем.

Вторая интересная цитата из интервью Алексея Заботкина звучит следующим образом: «Экономика находится ниже потенциала, если наблюдаются высокая безработица и инфляция ниже цели. И наоборот, экономика находится выше потенциала, если безработица остается низкой, а инфляция – высокой».

Так как безработица у нас считается рекордно низкой, а текущая инфляция в 5,5% - это, по мнению зампреда ЦБ, высокий показатель, то и российская экономика «по-прежнему находится несколько выше потенциального уровня. Именно это формирует инфляционное давление». То есть, если следовать этой логике, спрос надо давить и дальше, пока не пойдут массовые увольнения, а цены не начнут падать еще и на потребительском рынке.

Вообще-то, безработица — не точный индикатор состояния экономики. Во-первых, далеко не все граждане, лишившиеся работы, официально регистрируются как безработные. Поэтому данные, которые приводит Росстат, не совсем точные. Во-вторых, Центробанком не учитываются такие факторы как СВО и трудовая миграция. А ведь они могут оказывать весьма существенное влияние на уровень занятости.

В-третьих, в России есть такые феномены как самозанятость, малый бизнес и «серый» рынок труда. Все вместе - это достаточно гибкий буфер, сглаживающий колебания на рынке рабочей силы. Тем более, что, в-четвертых, крупные компании стараются избегать крупномасштабных увольнений, так как на это нехорошо посмотрят власти. Наконец, в-пятых, рынок труда не однородный. На одних направлениях может быть дефицит квалифицированных специалистов, но его нельзя покрыть излишками рабочих рук, которые, возможно, есть в других секторах.

Кроме того, подход ЦБ заключается в том, что рост безработицы — это благо, а единственный способ увеличения этого показателя заключается в ликвидации рабочих мест. Но это же совсем не так! Спрос на рабочую силу можно снижать также за счет автоматизации, повышения организационной эффективности, стимулирования трудовой мобильности.

Между прочим, перегрев рынка труда — это хорошо для экономики, так как стимулирует инвестиции в повышение производительности и способствует развитию потребительского рынка. Подъем экономики США в 50-е и начале 60-х гг. прошлого века происходил именно в таких условиях. Да и наш 2023 г. несмотря на «гонку зарплат» был вполне удачным для бизнеса.

Что касается использования инфляции как критерия состояния экономики, то это больше напоминает пресловутый хвост, который виляет собакой. Инфляция — это индикатор ее сбалансированности. Но повышение или спад инфляции могут быть вызваны самыми различными факторами. И избыточный спрос — только один из них. К тому же, в условиях даже придавленной санкциями внешней торговли дефицит предложения можно за разумные сроки закрыть с помощью импорта. Совершенно незачем для этого рушить спрос завышенными процентными ставками.

Не далее, как в эту пятницу, 19 июня, должно состояться заседание правления ЦБ по ставке. Если мы там увидим очередное понижение на 0,5 п.п., значит, ничего не изменилось. Будем морально готовиться к непростому второму полугодию. Если же будет сделан более решительный шаг, тогда возможны всякие варианты.

Теперь совсем кратко по мировому рынку. Дональд Трамп во всю рекламировал окончательную «сделку» на свой день рождения 14 июня. В 39-тый раз, как ехидно подсчитали в CNN. Цены на нефть, тем не менее, опустились до ниже $90 за баррель, но это еще ничего не значит. Как уже неоднократно было продемонстрировано, ценообразование на биржах не свободное, а в последнее время котировки целенаправленно опускают. Через пару месяцев, если ничего принципиально не изменится, речь пойдет уже о наличии физических объемов нефти.

На мировом рынке стальной продукции ослабевает Турция, соответственно, понемногу идут под уклон цены на российскую заготовку на этом направлении. В секторе листового проката наиболее агрессивно ведут себя индийские экспортеры. К ним в последнее время присоединяются индонезийцы. Котировки FOB у них пока существенно выше, чем у китайцев, но разрыв сокращается.

Другие материалы о российском и мировом рынке стали читайте в разделе "Аналитика".

Приглашаем всех принять участие в выставках и конференциях, которые состоятся в 2026 году. В Екатеринбурге и Каменск-Уральском 25-26 июня пройдет конференция "Алюминий, прокат и профили: производство, рынок и дистрибуция".